The regional public organization of assistance to protection of the rights of victims of act of terrorism 16.09.1999

Взрыв в Волгодонске. 20 лет спустя

Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

№294 от 13 сентября 2019 г
nvgazeta.ru

Никто из тех, кто в результате взрыва потерял близких, стал инвалидом, чьи планы на жизнь рухнули, так и не признан жертвой теракта.

В 5:57 утра в Волгодонске 16 сентября 1999 года произошел взрыв возле жилого дома. Взрывчатка находилась в грузовике, что стоял рядом с домом. Мощность взрыва достигала 1000–1500 кг (тротиловый эквивалент).

Из-за взрывной волны сильно пострадала фасадная часть двух домов, также была полностью разрушена большая область перекрытий, сильно повреждены лестничные клетки. Из-за взрывной волны в общем пострадало 37 домов в 2 кварталах. Были выбиты стекла, двери, оконные рамы. На многих домах появились сильные трещины, из-за чего они не подлежали восстановлению. Взрыв был действительно очень мощный. Слышно его было по всему городу.

До 90 человек были госпитализированы, а 19 умерли на месте. Общее число пострадавших превышает 15 тысяч человек, из которых более 1000 – дети.

Александру Ш. в сентябре 1999 года было 29 лет. У него была престижная профессия, престижная, хорошо оплачиваемая работа, были планы обзавестись семьёй. Во время взрыва погиб его отец. Он сам был тяжело ранен в голову осколком от взорвавшейся машины, начинённой взрывчаткой. Перенёс тяжелую операцию трепанации черепа с извлечением осколка. Через несколько месяцев от полученных травм скончались его сестра и мама. Он остался один. Инвалид. За 20 лет ему так и не удалось восстановиться и прийти в себя. Нищенской пенсии по инвалидности едва хватает на оплату коммунальных расходов, лекарства. Перебивается случайными заработками. Случившееся 16 сентября 20 лет назад он помнит, как будто это было вчера. Забыть невозможно. Живёт в скорлупе разъедающей памяти…

У Евгения Г. две дочери-подростка помимо баротравм, черепно-мозговых травм получили увечья. Старшая лишилась глаза, тело младшей изрешетили десятки мелких осколков стекла… Сам Евгений тоже был ранен, но инвалидность оформлять отказался: нужно было кормить семью, лечить девочек. По горячим следам в клинике Святослава Федорова старшей девочке сделали операцию по протезированию бесплатно. Но после гибели офтальмолога клиника отказала в бесплатном лечении. У младшей осколки засели так глубоко, что выходили наружу ещё в течение последующих пяти лет. Память о взрыве не отпускала: как забыть, когда перед глазами два самых дорогих человечка с такими отметинами?! Почти 20 лет внутренней борьбы, злости, возмущения равнодушием чиновников и отчаяния: почему, за что?! Только 20 лет спустя, после изнурительной внутренней борьбы, когда нервные срывы стали бить по близким, Евгений решился обратиться за помощью в психо-неврологический диспансер.

Первые дни

Сразу после взрыва людей, оставшихся без крова, разместили в здании школы. Потом расселили на базе отдыха и в гостиницах. Они старались держаться вместе: пережитый ужас на какое-то время сделал их одной большой семьёй. Несмотря на то, что город старался им помочь, у многих, переживших ужас взрыва, помимо воли, в душе росла неприязнь: горожане продолжали жить своей обычной жизнью, смеялись, разговаривали о каких-то пустяках, как будто ничего не произошло. Это угнетало, раздражало, злило. Наталья Т. говорит, что до сих пор помнит эти приступы злости и отвращения: «Я вся перевязанная, только что потеряла ребёнка (после взрыва у Натальи случился выкидыш, – прим. автора) а они – улыбаются, разговаривают, смеются! Я думала: «Как они могут веселиться?! У нас же такое горе! Вот он – кошмар, рядом, тут, где люди плачут, кричат от боли , а эти – улыбаются»…Через несколько дней она почувствовала себя совсем плохо: нестерпимо болели голова, тело, пришлось обратиться в больницу. Тогда, лёжа на больничной койке, слушая обычные для мирной жизни разговоры соседок по палате, поймала себя на мысли, что хочется их просто прибить!

Мы все разные. По-разному реагируем на боль потерь, на трудности, испытания, несправедливость. Кто-то опускает руки, замыкается в себе, кто-то озлобляется и начинает ненавидеть, кто-то заталкивает память об этом страшном дне поглубже в подсознание, и старается жить, как будто это случилось не с ним. Кто-то начинает действовать, и в этом видит способ вернуться к нормальной жизни. Жившие в домах, которые приняли на себя наиболее сильный удар взрывной волны (в той или иной мере в микрорайоне было разрушено 37 жилых зданий) выбрали старших. Они были связными с администрацией города в части оповещения по оказанию материальной помощи, распределения продуктов, одежды, стройматериалов для ремонта квартир, организации ремонтных работ…
«Травма получена в быту»
Ирина Халай возглавляет организацию содействия защите прав пострадавших от теракта “Волга-Дон”.

Ирина Халай начала свою борьбу за право пострадавших от теракта на социальную защиту. После лечения в больницах они прошли круги медицинского ада освидетельствования на инвалидность. «Сердобольные» чиновники от медицины всячески старались приуменьшить степень тяжести вреда здоровью, причинённого взрывом, а в медицинских картах у всех появилась запись… «травма получена в быту». На возмущённые вопросы следовало пояснение: нет такой квалификации как «травма получена в результате теракта».

Вот так. Теракт был, травмы были, а статуса «травма, полученная в результате теракта» – нет. Запись возмутила и разозлила. По горячим следам Ирина предложила отправить телеграмму в Государственную Думу с просьбой принять Закон о социальной защите пострадавших от террористического акта. Из Госдумы довольно оперативно прислали лаконичный ответ: мол, ваши предложения учтём в процессе законотворчества. Это был 2000 год. Время шло, процесс «учтения» затягивался. Деньги в Фонде для пострадавших, которые собирала вся страна – иссякли. Волна помощи схлынула, и те, кому так не повезло, остались один на один со своими горем и проблемами. Ирина не сдавалась и продолжала писать обращения во все возможные инстанции. Поскольку никаких сдвигов не было, предложила обратиться в суд. Суды, понятно, все проиграли, квалифицированной юридической помощи не было: из местных юристов никто не желал связываться с властью. Тогда и было принято решение о создании общественной организации, главной задачей которой будет пробивание принятия федерального закона о социальной защите пострадавших от теракта. С юридическим оформлением для регистрации общественной организации помогла Элла Памфилова, в то время бывшая председателем Совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ. В организацию, которую решили назвать «Волга-Дон», вступали целыми семьями. Первоначально численность доходила до 1000 человек. Люди думали и надеялись, что большое количество усилит статус и обратит на себя внимание власти.

И все-таки они верят…­

В активе “Волга-Дона” остались самые стойкие и упёртые, которым не надоели бесконечные обращения по инстанциям.

«Со временем, — рассказывает Ирина Халай, — многие ушли в пассив, перестали не то, что участвовать в жизни организации, а и просто интересоваться, что и как. В активе оставались самые стойкие и упёртые, которым не надоели бесконечные обращения по инстанциям. А их за столько лет было разослано более двух (!) тысяч. В борьбе за социальную защиту они видят смысл своей жизни и черпают в этом силу. Помогает и общение, и поддержка друг друга. В психологическом плане – эти раны ведь не заживают, и даже не рубцуются. Память случившееся вытесняет лишь на время, а потом захватывает с ещё большей силой, и снова этот ужасный вопрос, остающийся без ответа: «Почему это случилось с нами?». На квартале мы всегда жили спокойно: под боком- отделение милиции. Кто мог подумать, что здесь такое может случиться?»

Первая «материальная» помощь после долгих лет, последовавших после теракта, пришла из Германии. «Волга-Дон» выиграла грант по программе поддержки жертв национал-социализма (в организации были участники войны, дети войны). На эти средства с пострадавшими в течение года работал профессиональный психолог, и это многим помогло выйти из скорлупы своего горя и начать жить заново… Обращались в военно-медицинскую академию, с просьбой взять под своё крыло нашу организацию в части реабилитации: ведь почти у всех были контузии, баротравмы, черепно-мозговые травмы. Но там отказали, поскольку наши травмы были не военные.»

Удивляет то, что Ирина Халай и активисты Волга-Дона» не опускают рук и не отчаиваются. Они надеются. Надеются, что власть их всё же услышит. Они тесно сотрудничают с другими организациями, также борющимся за права пострадавших от терактов: «Норд-Ост», «Рейс 9862», «Матери Беслана». Недавно встречались в Беслане, в очередную годовщину трагической гибели детей и взрослых в школе №1 и участвовали в работе Круглого стола, на котором снова обсуждали вопрос о необходимости принятия Федерального Закона. Итогом работы стало принятие решения о создании общероссийской организации пострадавших от теракта. Цель: вместе бороться за принятие закона.

Ну а мы? Что мы с вами? Снова, как все эти годы, в очередную годовщину взрывов вспомним, уроним скупую слезу, в лучшем случае посетим эти страшные места и положим к подножиям памятников букеты цветов? Может, каждому из нас всё же не стоит думать о некоей своей избранности в том смысле, что с нами такое не случится, и нас это не коснётся? Ведь именно так думали и в Волгодонске, и когда взрывались дома в Москве…

Когда беда стучится в чью-то дверь – глупо думать, что твою она обойдёт стороной. Чем мы, соотечественники, сограждане пострадавших можем им помочь? Ну хотя бы малым: понудить власть защитить своих пострадавших граждан. Ведь они пострадали не в ДТП или от взрыва бытового газа!

Организация пострадавших от теракта в Волгодонске создала петицию с требованием к депутатам Государственной Думы принять закон о федеральной защите жертв терактов. Каждый из нас может поставить под ней свою подпись и хотя бы таким образом помочь им. Ведь на их месте вполне могли оказаться и мы с вами!

Ирина Халай съездила в Беслан на годовщину трагедии. Вместе с матерями Беслана она продолжает бороться за то, чтобы наше государство признало наличие жертв терактов и помогало им.

Наталья Шелимова

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

Themes
Archive
November 2019
M T W T F S S
« Oct    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930  

Хостинг КОМТЕТ